Все материалы представлены исключительно для ознакомления. Ни создатели библиотеки, ни хостинг-провайдер, ни кто-либо еще не несут никакой ответственности за собранные здесь материалы. Все авторские права принадлежат их владельцам. Если владелец авторских прав не желает, чтобы его произведения были доступны через наш сайт, ему достаточно сообщить нам об этом по адресу: knigitxt[]mail.ru
Предварительный просмотр книги:
Эдуард Анатольевич Хруцкий
Четвертый эшелон. 1945
Повесть
-----------------------------------------------------------------------
Хруцкий Э.А. Четвертый эшелон: Повести. - М.: Моск. рабочий, 1987
OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 10 ноября 2003 года
-----------------------------------------------------------------------
Составившие роман хронику повести объединены одним героем и
рассказывают о работе московской милиции в годы Великой Отечественной войны
(Комендантский час", "Тревожный август" и "Четвертый эшелон" удостоены
республиканской премии имени Николая Кузнецова и премии на всесоюзном
конкурсе МВД СССР и Союза писателей СССР "На лучшее произведение о
советской милиции".
МОСКВА. 10-15 января
--------------------
ДАНИЛОВ
Ветер разогнал облака, лопнувшие словно мыльная пена, и тогда
показалось солнце, круглое и нестерпимо яркое. Пронзительно засиял снег на
крышах, а окна домов стали багрово-красными, как при пожаре. Казалось, что
горит вся улица сразу.
Данилов открыл форточку, и мороз клубами пара ворвался в комнату.
Тонко и легко зазвенели шары на елке, резче запахло хвоей. На старом
градуснике за окном ртутный столбик застыл между цифрами "девятнадцать" и
"двадцать".
Январь начался круто. Почти бесснежный, солнечный и яркий, он принес в
Москву мороз и безветрие. Иван Александрович подождал еще несколько минут и
захлопнул форточку. Все, теперь елка будет пахнуть хвоей несколько часов, и
этот запах, пробиваясь сквозь тяжелый дым папирос, напомнит ему сегодня о
детстве и тихих радостях.
Теперь надо поставить на столик, рядом с креслом, пепельницу, положить
папиросы, сесть поудобнее и взять книгу.
Пять дней назад его вызвал начальник МУРа. Идя по коридору и готовясь
к предстоящему разговору, Иван Александрович перебирал в уме все возможные
упущения своего отдела и мысленно выстраивал схему беседы, проговаривал всю
ее за себя и за начальника.
Он рассеянно здоровался с сотрудниками других отделов, но мысленно уже
вошел в знакомый кабинет и сел около стола в жесткое кресло, "на свое
место", как шутили его ребята.
Бессменный секретарь начальника Паша Осетров встал, увидев входящего в
приемную Данилова. Его новенькие погоны даже в тусклом свете лампы отливали
портсигарным серебром.
- Прошу вас, товарищ подполковник, товарищ полковник ждет.
С той поры как в милиции ввели погоны и персональные звания, Осетров
ко всем обращался только сугубо официально.
На столе начальника горела большая керосиновая лампа под зеленым
абажуром, и от этого в кабинете было по-прежнему уютно.
- Разрешите?
- Заходи, Данилов, садись. - Начальник достал из ящика стола тоненькую
папку. - Стало быть, так. - Он хлопнул ладонью по картонному переплету. -
Знаешь, что это такое?
- Нет.
- Это точно, не знаешь. Пока. Здесь, Иван, все про тебя написано.
- Это кто же постарался?
- Гринблат.
- Из наркомата, что ли?
- Нет, Данилов, похуже.
- Оттуда? - Иван Александрович неопределенно махнул в сторону окна.
- Нет, там у тебя дружки нежные. Там за тебя генерал Королев стеной.
- Ну, тогда буду тонуть в пучине неизвестности.
- Как хочешь. - Начальник открыл папку. - Гринблат - профессор,
светило в некотором роде. Он консультировал тебя во время медкомиссии.
И тут Данилов вспомнил здорового старика в золотых очках, к которому
он попал на медкомиссии. У него был медальный профиль и кирасирские усы.
Старик беспрестанно курил толстые папиросы и громогласно командовал
врачами.
- Курите? - спросил он Данилова.
- Курю.
- Вредно. Надо бросить, если хотите дожить до глубокой старости.
- Так у нас вообще работа вредная. - Данилов покосился на пепельницу,
полную окурков.
- Мне можно. - Профессор улыбнулся. - Какой же интерес запрещать
другим, если во всем отказывать себе?
Данилову старик явно нравился. Он был весел и совсем непохож на врача.
- Ладно, - профессор протянул ему портсигар, - закурите, но помните,
что с сердцем у вас неважно.
- Это как же понимать? Плохо или совсем плохо?
- Если бы было плохо, я бы вас отправил в госпиталь. Не
Куда я попал? Что я здесь найду?
